Редакция «9 марта» подчеркивает, что текст предназначен только для аудитории 18+. Наша авторка Христиана Залевская, ЛГБТ-беженка, журналистка, с помощью реальных историй рассказывает каково это — быть геем, лесбиянкой, бисексуальным или небинарным человеком в современной России, уехать навсегда, чувствовать вину за эмиграцию и любовь-ненависть к покинутой родине.
В очерк вошли интервью людей, оставивших РФ из-за преследований. Людей, которые остались и до сих пор сражаются с системой. Людей, которые насмерть испуганы, но продолжают жить, чтобы, в том числе, помогать другим.

«Убежище — удел слабаков или безумство храбрых? Преданность родине — подвиг или БДСМ? Валить, сражаться, терпеть?»

Лирическое вступление

Язычники и раскольники, барчуки и крестьяне, казаки и дворяне, интеллигенты и пролетарии, свидетели Иеговы и мормоны, евреи и геи: “Я не могу дышать” — бегут, бегут, бегут…  Ортодоксы и опричники, жандармы и гбэшники, партийцы и обновленцы, ОМОН и Росгвардия, “арийцы” и “натуралы” : “Предатели, горите в аду!” — клянут, клянут, клянут… А для ЛГБТ+ сейчас и вовсе момент истины, когда ошибка в выборе может стоить жизни. 

Поправки в Конституцию, законопроект Мизулиной-Нарусовой, фактически превращающий транс- и интерсекс — персон в “нелюдей”, породили небывалый дистресс внутри сообщества.

Социальная группа, на которую народ по атушке государства переадресует злобу на жизнь, поляризуется до опасных крайностей, называя друг-друга в соцсетях “терпилами” и “крысами”.

НАЧИНАЕМ

ЛГБТ-беженцы откровенно рассказали, — почему уехали, как их встретила чужбина, что чувствуют к России и тем, кто остался…

ВИЧ-активист поделился мыслями —  как есть слона по частям, почему люди остаются и что для него значит родина…

“Подсветили” тему знатоки душ человеческих: психолог, аккредитованный гештальт-терапевт МГИ Александра Кабатова; клинический психолог, консультант НКО “Дом свободной России” Тойво Саша Фэйнберг. Их комментарии объединены в одного абстрактного «психолога».

“Завела шарманку”  журналистка-беженка, Христиана Залевская.

Голоса

Молодой ЛГБТ-активист о беженцах:
Не все грызуны еще сбежали с корабля?

Беженка в Эстонии:
По-вашему, лучше, чтобы те, кому удалось уехать, были зверски убиты, как этот трансмужчина из Челябинска? (триггер: описание насилия)

Активист:
Это наша страна, мы будем выращивать здесь цветочки.

Беженка:
Да, но, если вы обеспеченный москвич, вам не понять, что значит камингаут в глубинке, и какие бывают последствия.

Активист:
Я не собираюсь оправдываться за свою успешность… А такие, как вы — просто ищут способ приспособиться…

Беженка:
Сколько раз вас били, можно спросить?

Модератор тематической группы ФБ:
Уважаемые согруппники. Для нас всех, особенно россиян, время сейчас не самое простое… Многим страшно, больно, отчаянно. Но я хочу вас попросить воздержаться от русофобии, которая стала синонимом борьбы за все хорошее.
Я прошу осознать, что Россия — любимая многими страна. Тут наши семьи, дети, дома. Ради нее работают активисты, ради нее россияне выходят под дубинки ОМОНа и штрафы. Не надо вот этого “Рашке — смерть”, “ядерный огонь” и т.д.

Из комментариев:
Я лучше буду русофобом… Невозможно любить народ, в котором гомофобия преобладает над любовью. И Рашку я ненавижу! Нет толерантности к нам? Не будет толерантности к ним!
“No justice — no peace”?

Беги

Каков усредненный портрет ЛГБТ+ беженца?

Стереотип: ни на что не способный нытик, стремящийся приспособиться.

Реальность: активный человек, пострадавший на родине, мечтающий быть открытым и живым. 

Андрей Лукин. 33 года. США. Покинул Россию в ноябре 2013 г., получил убежище

«Если бы я не уехал — огреб бы реальный срок, как многие ребята протестной волны 2011-2012. Вместе с ними я принимал участие в оппозиционных митингах. Меня задержали в день Путина в 2012 году. После этого правоохранители искали меня на работе и по месту прописки. Они знали о моей ориентации, поступали угрозы. Я думаю, что не стал фигурантом Болотного дела только потому, что успел вовремя убраться. 

Андрей. Фото: Диана Мхитарян 

И какие реальные надежды на изменения можно лелеять, когда общество так инертно?Среди множества моих друзей и знакомых почти все поддержали протест — на кухне, на митинг не вышел почти никто. В Гонконге при населении восемь миллионов человек на митинг по миллиону выскакивает, как по звонку. А на пятнадцатимиллионный Московский регион зарегистрированный максимум участников — сто тысяч, меньше 1%. 

Крысы — очень умные животные

Я наделся, что ЛГБТ+ массово присоединятся к движению. Увы. Оказалось, не все в сообществе видят связь между системной гомофобией и политической повесткой. В США я занимаюсь активизмом в местных ЛГБТ+организациях.

По России не скучаю.  Моя родина — Земля, из нее сложно уехать».  

Х.В.: И все-таки? Эмиграция — трусость или нет?

Психолог:

Изначально в человеке заложены три реакции на гиперстресс: бей, беги, замри. Если мы оцениваем опасность как адекватную — боремся. Когда угроза слишком велика — бежим. Если нет сил ни на какой из активных выходов — прячемся и замираем.

Большая часть опасностей, с которыми встречается современный человек, — социальные, на них трудно реагировать буквально. Поэтому замирание становится для многих единственной реакцией. Известно немало случаев, когда пленников в многолетнем рабстве не охраняют. Они не бегут, даже если есть возможность: неизвестность страшнее. Бегство в ситуации крайней опасности — оправданная, активная реакция, тогда как трусость парализует. Эмиграция как выход из зоны комфорта — не выбор слабаков.  Принять решение чуть ли не за один день, порвать с привычным укладом жизни, родными и близкими, сделать шаг в неведомое — редкое мужество…

Фото: Кирилл Уваров

Кирилл Уваров. 30 лет. Покинул Россию в ноябре 2017 г., получил убежище в Нидерландах

«По березкам не скучаю, они здесь — на каждом шагу. Скучаю по родным. Я вел активистскую деятельность в небольшом городке недалеко от Московской области, участвовал в мероприятиях поддержки для ЛГБТ+. На гомофобию старался не обращать внимания. Думал, просто народ озлобленный, жизнь тяжелая… 

По березкам не скучаю, они здесь — на каждом шагу

Даже после нападения я не сразу решился на эмиграцию. Но когда моего парня вызвали в Следственный комитет и пригрозили, что если он не даст показания против друга из сообщества, на него заведут дело за пропаганду гомосексуализма, оскорбление чувств верующих и распространение порнографии, сомнений не осталось, мы уехали. Мне кажется, не одно поколение должно смениться, чтобы ЛГБТ+ в России было безопасно.

Х.В.: Почему беженцы чувствуют необходимость в оправдании, хотя объективно осознают, что не обязаны ничего доказывать?

Психолог:

Кроме биологических (еда, сон, безопасность), у людей есть широких спектр психологических потребностей. В первую очередь, это необходимость принадлежности, мотивирующая нас к близким взаимоотношениям: семейным, дружеским, социальным. Так называемая референтная группа, с которой человек себя отождествляет, которая служит нравственным эталоном, позволяющим проявлять себя. 

Нередко покинувшие родину, кроме острого кризиса идентичности, испытывают признаки “вины выжившего”, подсознательно считают, что не имеют права на лучшую жизнь, потому что оставшиеся представители группы страдают.

Но здесь возникает другая проблема: синдром отложенной жизни. Многие из нас и до переезда пережили немало травматичных ситуаций, а эмиграция усиливает стресс. Люди просто не в состоянии думать об интеграции, у некоторых ПТСР, и им нужна помощь, чтобы просто прийти в себя. Все время откладываешь важные шаги навстречу обществу, потому что нет веры, что оно тебя примет. Только со временем оттаиваешь, понимая, что здесь ты — не изгой.

Поэтому год назад мы вместе с новыми друзьями создали объединение RUS LGBTIQ для поддержки иммигрантов из РФ, ведь местные ЛГБТ-организации нечасто интересуются беженцами. У нас есть группы взаимопомощи в Нидерландах, Франции, странах Балтии; сайт организации с полезной информацией. Мы организуем оффлайн-встречи, языковые и интеграционные курсы, психологическую поддержку, в меру наших сил — правовую помощь. Пока все живет на волонтерских началах — пытаемся искать финансирование, чтобы развиваться…»

Фото: Денис Григорьев

Штефан Нужденко. 20 лет. Покинул Россию в июне 2019 г., в процессе получения убежища в США

«Мое интервью вошло в книгу об ЛГБТ-подростках, изданную в Норвегии в 2016 году. Я был волонтером в организации «Альянс гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие», в инициативной группе «Выход» в Санкт-Петербурге. Я принимал участие в митингах, флешмобах и других акциях, посвященных политическим переменам, защите прав ЛГБТ+, отказу от призывной армии, феминизму.

С 14 лет я был активистом, но это не изменило других людей 

Гомофобия окружала, сколько себя помню. Начиная с семьи, ежедневной травли в школе, постоянных нападений на улице и заканчивая буллингом со стороны полиции. Силовики преследовали меня, угрожая подбросить запрещенные вещества. У меня развилась паранойя, я был в глубокой депрессии, постоянно думал о суициде. Единственные, кто понимал и принимал меня, — друзья, без которых я бы просто не выжил.

Сейчас я открыт настолько, насколько возможно. Я могу поцеловать парня на улице и знать, что не проведу ночь в обезьяннике или в травмпункте. Я  могу пойти на ЛГБТ-прайд, не будучи уволен с работы. Могу носить радужные браслет и одежду, не боясь насилия.

Я не готов жить в постоянном страхе или вести двойную жизнь, как это делают многие ЛГБТ+ в России, хотя в таких реалиях я никого не осуждаю. 

Я не чувствую Россию родиной и не скучаю по ней. В документальном фильме на конференции Анны Политковской услышал фразу: Родина — это не место, а время, в котором ты живешь. Очень близко…»

Фото: Ad Fem

Х.В. Почему часть эмигрантского сообщества нетерпимо реагирует на последние события в РФ? “Рашка — говняшка” и т.д.?

Психолог: 

— Здесь также может иметь место обобщающее стереотипирование для предохранения от сверхтерпимых переживаний. Страх за тех, кто остался, гнев от бессилия им помочь, отчаяние от немыслимости происходящего, — все это провоцирует в психике механизм захлопывания двери, из которой эта боль идет.  Проекция гнева на всю страну помогает людям мысленно одним махом решить проблему: нет тела — нет дела,  нет России в сердце — нет мучений… Активисты могут восприниматься уехавшими как “слепые вожди слепых”, чья борьба ведет к бессмысленным жертвам…

Долой стереотипы!

Фото: Инна Подольская

Инна. 50 лет. Эстония. Покинула Россию в июне 2018 г., в процессе получения убежища

«Вся моя жизнь в России — бесконечная борьба, а я живу полвека. 

После камингаута вместе с партнеркой  в 1998 году в СМИ в родном городе — семь лет борьбы за ребенка (сын был тогда был первоклашкой), за право на жизнь, на свободу, не быть в психушке (гомосексуальность только в 1999 году была исключена из классификации психических заболеваний в РФ).

Мечтаю снять берцы

В итоге мы потеряли все: работу, социальные связи, имущество, жилье, позже и сына (когда ему было 14), чуть не лишились жизни и души…

“Есть зеркала не с той стороны —
Там все так же как здесь, но только нет войны,
На хрена нам война,
Пошла она на!
Так рассуждали солдат и матрос,
Когда взорвался под ними мост.
Они не дошли
До той стороны,
Но успели уйти навсегда с войны”.
Ольга Арефьева

С 2005 по 2014 — борьба с браконьерскими бандами, которые осаждали организованный нами приют для собак и кошек-инвалидов и престарелых “Ты нам нужен” в Тверской области. Постоянная стрельба, угрозы, пожар, избиение на почве ненависти (заведено уголовное дело)… Две женщины с голыми руками и фотоаппаратом 9 лет сдерживали натиск вооруженных бандитов.

Но увы, в итоге физические и моральные силы истощились, ведь, несмотря на широкое освещение этой проблемы в СМИ, мы были совершенно одни, нам не помогли ни НКО в сфере защиты природы, ни зооволонтеры… О реакции власти молчу. Ведь и военные, и чиновники-браконьеры — ее часть. 

Такие дела, юноши, не вам меня в трусости упрекать… Вы под стол пешком ходили, когда я лежала в снегу, а браконьер давил мне коленом в шею, чтобы задушить, как Джорджа Флойда… Бог спас.

С 2014 по 2018 — борьба с коррумпированной администрацией вымирающего городка Рошаль, куда мы переехали с оставшимися животными: 18 кошками, собакой, морской свинкой. Мы встали во главе второй волны протестов против нечеловеческих условий ЖКХ. Люди замерзали в квартирах, где зимой было 11 градусов, лопались батареи, стены подъездов облепляли ледяные фекалии (текла канализация). 

Мы обращались в СМИ, в администрацию Президента, профильные комитеты Госдумы, прокуратуру, СК, суды…

Инна
Фото: Христиана Залевская

Добились немало: в домах половины города были отремонтированы подъезды, заменены радиаторы, построена новая котельная и др. Но уголовники во власти (трое, включая мэра — судимы за насильственные преступления) нам этого не простили… 

В этой борьбе мы тоже оказались одни. Вместо “спасибо” горожане присоединились к травле за нашу ориентацию: были и угрозы, и новые нападения. Нам пришлось скрываться в глухих деревнях с животными, пока не продали квартиру. Мы уехали, потому что мечтали найти другой мир. Теперь я понимаю, что его нет.

В Эстонии, где мы подали заявление об убежище вынужденно, по дублинской процедуре, мы также пережили нападение в русскоязычном регионе Ида-Вирумаа (заведено криминальное производство), в Таллинне — предвзятость со стороны полиции; мошенничество. Государство оставило нас с животными без помощи (жилья и пособия).

Но совсем недавно я увидела крошечную точку света в конце туннеля. Надеюсь, что смогу еще ожить и реализоваться. Я — художник, фотограф, мебельный дизайнер, ювелир по меди. А главное, мы снова открыты (сделали камингаут на местном ТВ). Я умру не во лжи. Я очень скучаю по Родине. Но — пока ее не нашла». 

Что ждет уехавших на чужбине?

Стереотип: плевание в потолок, «космическое» пособие и прочие плюшки для предателей.

Реальность: еле переносимые трудности — психологические, материальные, бытовые.

Фото: Jason Kraft

Джейсон Крафт. 29 лет. Покинул Россию в декабре 2019, в процессе получения убежища

«Только здесь я понял смысл этой фразы. Беженцы — второсортные люди, это проявляется во всем. Нас, конечно, обеспечивают крышей над головой, едой. Но сама процедура старается демотивировать и выжить из страны. От подачи заявления до получения статуса на данный момент проходит от 6 месяцев до 9 лет (реальные факты). Можно сказать, что удел беженца в лагере — это жизнь зомби, индивидуальность обезличивается, уничтожается системой. 

Нас там не ждут

До получения вида на жительство у нас нет никаких прав и возможностей. В лагере перенаселение, нет личного пространства, нет возможности нормально выспаться. Ощущаю себя в зоопарке с онлайн-трансляцией 24/7. После насильственного инцидента в Москве у меня появилась социофобия, и здесь она только усилилась в условиях постоянного стресса.

Фото: Мария Алейникова

К местному психологу обратился в первые дни, потому что меня буквально трясло. Только спустя две недели назначили первую встречу (это очень быстро, как мне потом объяснили). Сразу сказал, что не хочу медикаментозное лечение, предпочту психотерапию. В итоге сам открыл психологу мир различных методов релаксации, обуздания панических атак и т. д. Как факт — от такой помощи не было никакого толка. 

Чтобы не пребывать в рефлексии и унынии, я снова занялся общественной деятельностью, объединяю людей, администрирую группу #SOS_Asielzoeker (экстренная помощь беженцам). Мы помогаем друг другу,  пытаемся влиять на гуманизацию процедуры убежища, условия в лагере и т. д. А еще я продвигаю идею об ЛГБТ-государстве ))). Это придает жизни смысл.

Фото: Иван

Иван. 27 лет. Нидерланды. Покинул Россию в июне 2019 года, в процессе получения убежища

«Сначала чувства эйфоричные, как будто сбросил цепи. Но потом словно тонешь, с каждым днем, неделей, месяцем — все глубже… И дна не видно. Страх перед будущим медленно убивает.

Первые дни беженцев перевозят с места на место, ничего не объясняя. Я не мог понять — куда меня везут, зачем. И даже потом, когда определили в постоянный лагерь, долгое время оставался растерянным, потому что моя жизнь, судьба не принадлежали мне… Я ощущал себя вещью…

Моя жизнь напоминает «День сурка»

Привычки, собственные ритуалы — все разрушено в одночасье. Психологические якоря, которые позволяют чувствовать хоть какую-то стабильность — потеряны. 

Никогда не думал, что у меня могут быть нервные тики от постоянного вида срача. Сходить в душ или приготовить еду – занимает уйму времени, потому что вначале все надо выдраить, продезинфицировать. С возвращением в комнату это не заканчивается: у меня были соседи и наркоманы, и алкоголики. Просыпаешься утром — вокруг все заблевано, никто убирать не хочет…

Все это в определенный момент довело меня до панических атак, тремора рук, я боялся потерять себя, переступить какие-то социальные нормы… Обращался за помощью к психологу — встречу так и не назначили. Ходил несколько раз, просил, в ответ оправдания, обещания и лицемерные слова поддержки.

Когда я уже стал думать о суициде, случайно познакомился с русским парнем, и он взял меня под крыло — около месяца со мной возился, воскрешал меня. На 750 человек в лагере, где русскоговорящих максимум 5%, нашелся только один, кому было не все равно. Но я безумно благодарен судьбе за этого человека!»

Фото: Иван

Стоит ли оно того?

Стереотип: там хорошо, где нас нет,  не надо было уезжать.

Реальность: несмотря ни на что, большинство беженцев не жалеют о своем решении. 

Фото: Наталья Ларина 

Анна. 40 лет. Нидерланды. Покинула Родину в августе 2019 г., в процессе получения убежища

«Я уехала с дочкой и моей девушкой. В последнее время в России я лишилась значительной части работы. Я преподаватель сольфеджио и вокала для детей, работала частным образом. Многие родители прекратили сотрудничество после «аутинга». Я вынуждена была уйти из музыкального коллектива, мне пришлось вытерпеть травлю и обвинения в психической неполноценности. 

С родителями у меня всегда были тяжелые отношения, мама меня уже пыталась лечить от гомосексуальности, сдать в психушку. На этот раз она всерьез принялась за дело, угрожая отнять у меня дочь. 

Начинаешь понимать, в какой тьме жила раньше, только когда есть долгожданное ощущение безопасности

На меня было нападение у дома, в полиции пригрозили, что, если я буду настаивать на преступлении на почве дискриминации, оштрафуют за пропаганду среди несовершеннолетних и отнимут ребенка. 

Незадолго до этого меня вызывали в школу, директор сказала, что они узнали от дочки, что мы с девушкой — пара, поэтому они сообщат в опеку и будут ставить вопрос о лишении меня родительских прав. 

Моя партнерша  работала юристом, не афишировала ориентацию и личную жизнь. Когда на работе устроили «аутинг», руководство принудило ее уйти по собственному желанию, в противном случае грозило уволить по статье. Она любит Москву и скучает по ней, несмотря на то, что в столице на нее также было нападение и в полиции отказали в возбуждении дела. 

Но мы нисколько не жалеем о нашем решении, ведь жизнь того стоит. Я намного более счастлива сейчас, чем в России. Несмотря на все трудности и отсутствие четких сроков, на подвешенность ситуации, мы здесь чувствуем себя в безопасности. Чувство защищенности и возможность быть собой — за это можно многое претерпеть. Как у певицы у меня даже голос изменился, стал более свободным и сильным». 

Фото: Андрей

Сергей и Андрей. Нидерланды. Покинули Россию в мае 2014 г., получили убежище

Ребят, вы сами виноваты! Зачем гомосячитесь посреди Москвы?

Так нас встретили в полиции после нападения…

Триггер: описание насилия

Мы вместе 14 лет, поженились здесь. Сначала были в Швеции, получили отказ в убежище, там не поверили, что мы геи. Вернулись с твердым намерением обжиться в РФ,  переехали из Мурманской области в Москву.

Через три недели мы пошли на ночной показ в кинотеатр “Октябрь” на Арбатской. Фильм был неинтересный, мы ушли с сеанса, чтобы погулять по ночной Москве. Прохаживаясь в романтичном настроении по прекрасным ночным кварталам, наткнулись на группу пьяных парней. Мы заторопились, чтобы успеть дойти до метро, но увы. Они нас догнали, начали бить и обзывать. Один из нас имеет инвалидность первой группы (артрогрипоз, поражение скелетно-мышечной системы), не может драться, второй пытался отбиваться один. 

Я хотел позвать на помощь, но меня ударили по голове, и я потерял сознание. Очнувшись, увидел моего парня, лежащего в крови, я был без штанов, мы оба были обгажены чужой  мочой. Я хотел поднять Андрея, но не смог. Вход в эту станцию метро был внутри жилого двора, к нам вышла женщина, вызвала полицию и принесла мне брюки своего сына, я был ниже пояса голым. 

Ребят, вы сами виноваты! Зачем гомосячитесь посреди Москвы?

Полицейские отвезли нас в отделение, записали показания и долго морально издевались… Я пытался доказать, что без штанов я оказался по вине нападавших, но мне никто не верил. Я просил проверить камеры видеонаблюдения, но никто этого не сделал! На следующий день я понял, что, пока был без сознания, надо мной был совершен акт насилия, я чувствовал сильную боль, но в полицию мы уже не обращались, так как опасались худшего… Уголовное дело было закрыто ввиду “отсутствия улик”. После этого мы поняли, что будущего у нас здесь нет!!! 

Трудностей было много, визу не дали, и мы настолько отчаялись, что решились ехать, скрывшись в тайном отсеке дальнобойной фуры, за деньги… Так мы попали в Финляндию, дальше, на автобусах — в Нидерланды, где сдались властям. Если человек, перешедший границу нелегально, сразу подает прошение об убежище, это не считается преступлением.

И если бы нам пришлось пройти этот путь снова, мы бы не сомневались, теперь мы счастливы настолько, насколько это возможно. Мы вместе, в безопасности, имеем самое необходимое для жизни, наших «детей» — у нас трое животных, которых взяли здесь. Я нашел себя как промоушн-менеджер в музыкальном клубе, создаю видео и плакаты для выступлений. Сейчас мы ведем абсолютно открытую жизнь, все знают в нашем городке, что мы пара, и даже намека нет на дискриминацию, гей-семьи здесь традиционный институт брака. 

Фото: Андрей

Бей

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - qdp1YfCFn8jB9mJlqSWVu-JdPJJZn1Uk27Pn6YHUvW13fBXjP7UvSuahDs2CizGnm1czPbh-YRgZh20WgaxEy__UPtK8j8PMI7AlR_POsnHVMGUFEogarDsdkUUhw4np8LtS_o6E

Каков усредненный портрет активиста в РФ?

Стереотип: тщеславный фанатик, пиарящйся в СМИ.

Реальность: цельный, искренний человек, пытающийся маленькими шагами изменить мир.

Ник Кормаков. 41 год. Россия. Администратор крупнейшего тематического паблика ФБ «ЛГБТ — дискуссионная площадка», диагноз ВИЧ

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - RRpAPqbF_44qVtwFNLewn9bsjBnQ6v7yLEJ75rQd-kuMffFRtTFjfrMM8kABMztTOfilv_AcOS5ila_gREQcochKM8sc-ut5sV9dVXTnC6Ys1cAW9_1Q3zZcXV0TN7PrlgLhYB8g

Фото: Ник Кормаков

Темнее всего перед рассветом

Несмотря на все, что происходит сейчас, я надеюсь, что к концу десятилетия мы увидим перемены. Я не классический тип активиста, никогда не состоял в правозащитных организациях. Все, что я делаю — частная или общественная инициатива.

Фактически я люблю не страну, а близких друзей, соратников по «Площадке», мне нравится видеть результат наших совместных усилий. Я правда верю, что мы можем что-то изменить: себя, свое отношение или ответственность. Видимо, эта надежда пока и держит меня здесь.

Атмосферу, царящую сейчас в сообществе, я бы назвал вынужденной адаптацией. Мы очень устали от нескончаемого потока плохих новостей и ухудшения общей обстановки. Но я вижу, как меняется комьюнити, становится более собранным. Мы учимся требовать соблюдения своих прав. Это болезненный и небыстрый процесс. 

Есть понятие тихого активизма. Борьба — это не только выход под дубинки ОМОНа на митинги, это — скорее, ежедневная рутина, просто самоценность существования. Любые маленькие шаги, которые нивелируют несправедливость, дают поддержку нуждающимся и восстанавливают веру в общество.

Так как ресурсов нет почти ни у кого — надо браться за то, что можешь сделать здесь и сейчас. Слона едят по частям.

«Если вам кажется, что вы — слишком малы, чтобы что-то изменить, попробуйте провести ночь в комнате с комаром…» Далай-лама

Конечно, важно понимать пределы своих сил. Огромный плюс для меня — определенность горизонта планов,  это 12-18 месяцев (по медицинским прогнозам). Делай, что должно и — будь что будет! 

Мой основной вклад — это ощутимый рост вовлеченности группы в социальную жизнь. За последние три года удалось нарастить активную массу участников, помочь людям реализовать значимые проекты, создавать движуху и идейные импульсы. 

Как результат — невероятно  солидарная реакция ЛГБТ+ и значительной части общества на гомофобный пригожинский клип (произведен «Федеральным агентством новостей» и медиагруппой «Патриот» как часть рекламной кампании в поддержку поправок в Конституцию).

Буквально за пару суток люди показали цивилизованным и зрелым образом, что переросли назойливую ненависть дряхлеющих старцев, что замашки пахана из СИЗО не пройдут. По многочисленным жалобам ютуб удалил видео, теперь по ссылке — только уведомление о нарушении правил в форме дискриминационных высказываний. 

В данный момент мы даем вполне структурный, организованный ответ на попытку принять законопроект об уничтожении прав транс- и интерсекс-людей. Юристы сделали подробный анализ документа, по его итогам мы отправляем коллективные обращения в Госдуму, прокуратуру, если потребуется, дойдем до Конституционного Суда и ЕСПЧ. Выходим на одиночные пикеты, поддерживаем тех, кто попал в СИЗО.

О трудном. Иногда возникает ощущение полного вакуума, когда понимаешь, что на этой войне ты один… Не видно ни поддержки, ни помощи, ни сочувствия. И, если не хватает определенного внутреннего цинизма и нет четкой цели, могут сожрать и свои.  

Есть удивительные инициативы, которые важны для ВИЧ+ сообщества, но неинтересны второму этажу активизма. 

Но, в какой то момент ловишь себя на мысли — что на душе хорошо, что вдруг твое мнение стало важным и ценным, люди говорят спасибо. И, пока я встречаю неравнодушных девчат и ребят, которые готовы помогать, быть рядом — уехать было бы для меня неприемлемо. К беженцам отношусь с легким восхищением — уважаю смелых людей.

От автора: благодаря поддержке Ника создан этот материал.

Что говорят эксперты

Эксперты Центра  (ГРАНИ) совместно с Фондом Чарльза Стюарта Мотта изучили особенности неформального активизма в России. Исследователи считают, что  главная специфика этого явления — трудность в систематизации. 

Общественники “из народа” не состоят в правозащитных организациях, практически не работают на гранты, не занимаются целенаправленным пиаром, даже не называют себя активистами. Самоорганизованные группы, как правило, не стремятся к сотрудничеству с НКО, а те, в свою очередь, могут не замечать важные частные инициативы. 

Но, по мнению социологов, вклад неформальных активистов в развитие общества значителен, ведь, в силу глубокой убежденности и искренности стремлений, они способны реально влиять на многие процессы и людей вокруг себя…

Психолог: 

Борьба — адекватная реакция, когда люди защищают свои права не разрозненно, а сообща, поддерживая друг друга словом и делом, опираясь на гражданское общество, активную солидарность значительной части населения. Оценку конкретных масштабов угрозы, перспективы успешности сопротивления, безусловно, каждый делает сам. Это глубоко личный выбор, который требует уважения. 

Подробней об ЛГБТ-активизме —  в эссе межрегионального проекта Pulsar.

Замри

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - RbdaDESJVkR4c3deYLsxdIeQBoGWAoshTEhB_MHJMgN39bXfytTD3FkoSKn1jVAd7_8MbYksDhKZuVzswrTdMXCcLkjvZLdBzavbkiE9oclVsfX7NPNYZwXIkLXkUhLhBQfUmyLM

Х.З: Что остается тем, кто не в силах бороться и не может бежать?

Психолог:

Исследования показывают, что человек, осознающий себя не таким как все, и понимающий, в каком конфликте он оказался с идеалами общества, испытывает разочарование, тревогу, раздражение, гнев. 

Знание о том, что гомосексуальность (трансгендерность, гендерная неконформность и т.д.) неприемлема для окружающих, ставит перед тяжелым выбором: признаваться в своей инаковости или нет.

Открытость может стать причиной насилия, отвержения близкими, потери работы, расставания с детьми. Страх общественной травли – главное, что удерживает ЛГБТ+ в шкафу. 

Утаивание гомосексуальности связано с не меньшими страданиями. Необходимость скрываться не дает строить доверительные отношения с людьми, человек лишен возможности самовыражения, вынужден держать все в себе. Длительное отрицание своей сущности, внутренняя гомофобия, порождает ненависть к себе, несет угрозу психическому здоровью.

К отрицанию проблемы, уходу от реальности может приводить и принижение значения дискриминации, порождающее неоправданный позитивизм, иллюзию безопасности, когда ничего менять не хочется.

Все вышеперечисленное влияет на формирование защитной реакции “замри”.  Человек уходит в себя, снижается социальная активность, взаимодействие с миром, реакция на происходящее становится зачастую заторможенной или бесчувственной.

Это состояние можно сравнить с тем, что происходит с животными в ситуации крайней опасности. Лань притворяется мертвой в надежде, что хищник потеряет интерес к “дохлятине” или решит оставить ее про запас. Это дает призрачный шанс на спасение или, в крайнем случае, гибель с минимальными страданиями, ведь в подобном замирании происходит снижение чувствительности, естественная анестезия.

Но для кого-то в самых тяжелых обстоятельствах эта реакция может быть единственным приемлемым выходом, меньшим из двух зол (например, в сравнении с суицидом). Главное, чтобы этот период не затянулся надолго…

Владислав. 48 лет. США. Покинул Россию в январе 2019 года. В процессе получения убежища

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - l8KULpvQvJtktC-hewNt9nroXADnDor4OHf0nKwG2Z1uCJSAOa6IQ5vuLmKkD9xkSI7RtwL_NQBOjPZ_wQW5gRoh07YdWa9wVBeGHRz3peHyitqIbyewgf3GDbo3VYQDXwRZc_rh

Фото: Владислав

Лучше поздно, чем никогда

К принятию себя я шел почти всю жизнь. Осознание инаковости пришло не сразу. Но, к окончанию школы я точно уяснил, что свои истинные желания нужно скрывать, стараться быть как все, обзавестись “традиционной” семьей, чтобы отвести подозрения в запретных предпочтениях. Ведь гомосесуальность была исключена из списка психических заболеваний только через 10 лет. А маргинальное окружение, пропитанное тюремной романтикой,  не оставляло возможности принять себя.

В семейной жизни какое-то время казалось, что все идет по плану. Родились двое детей. Но длительное нахождение в гомофобном, гетеросексистком обществе, неудачи в личных отношениях, привели меня к глубокому неврозу с суицидальной составляющей, что к 30 годам закончилось эгодистоническим расстройством личности

Комментарии руководства, которому доверял все эти годы, были очень просты: «Ты же все равно умрешь, зачем тебе деньги?»

Попытки излечиться от гомосексуальности только ухудшили положение. Польза от терапии все же была. Замечательные психиатры, доктора наук, спасибо им, доходчиво объяснили, что “решить проблему» можно одним способом — быть собой. Точка.

Хорошо, что к тому времени интернет стал доступен каждому, я нашел виртуальное общение, друзей и поддержку. Казалось, все налаживается. Психологически я стал вполне стабилен в новой жизни, но физическое здоровье стремительно ухудшалось.

 В 2017 году мне поставили диагноз ВИЧ. Как обеспеченный человек, я мог лечиться самостоятельно. Но от врачей-гомофобов не было никакой пользы. Отношение многих друзей и коллег по работе резко изменилось. ВИЧ-стигма привела к отчуждению от общества. 

В конце 2017 года меня незаконно уволили, про выплаты значительной компенсации по закону — забыли. Комментарии руководства, которому доверял все эти годы, были очень просты: «Ты же все равно умрешь, зачем тебе деньги?»

Какое-то время я развивал собственный бизнес, меня не было в родном городе, но преследователи меня не забыли, угрозы только усилились. Временами поведение людей становилось животным — ослабевшего, больного, стремились догнать, добить, отобрать всё, что осталось. Даже детей в школе стали травить. 

Решение остаться в США далось тяжело. Помогла поддержка новых знакомых (Евгений Писемский, “Парни+”, Алекс Шнайдер “Life 4 me”, Леша Горшков “RUSA LGBT”). Человеческое отношение, профессиональное лечение и атмосфера принятия — главное, что дало силы определиться.

И хоть сейчас тоже приходится нелегко, ожидание угнетает, условия тяжелые, я наконец могу быть собой, выйти из шкафа окончательно, я — ВИЧ-активист, стараюсь помочь людям с похожими проблемами.  

Христиана. 43 года. Эстония. Покинула Россию в июне 2018 года, в процессе получения убежища

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - zTyatLJ0PIBWU6DguL6QRox5PaaLspUOV3XDaS2tbeXwVC4jxFOdpePplXVW7OJu7KYhrWX8jxK4KfbonVvDGtY6FUF1syR6Yqw-HUcm2A12dU_Ky56FHLhs45r4QVa-egtvEjIz

Фото: Инна Подольская

Я не против геев и лесбиянок, но почему я должна на ЭТО смотреть?

Возмутилась я однажды о Прайде, искренне не понимая, что “ЭТО” — я!!! Невероятно? Позор? Да.

Остается надеяться, что “только сильный человек может признать свои ошибки”…

Многочисленные примеры подобного поведения блогеров, телеведущих, чиновников, разжигающих вражду к ЛГБТ, — подтверждение известного факта: мы ненавидим в людях то, что боимся обнаружить в себе. Слава Богу, я не дошла до таких крайностей, эта фраза — предел моей внутренней гомофобии, но от этого не легче.

А ведь в “один прекрасный день” можно обнаружить себя на центральном ТВ, орущего “П…сы! Это могли сделать только конченные п…сы!” Самое страшное  — что может случиться с человеком.

 “Замри” в моей жизни длилось 14 лет.

Как я до этого дошла? После каминг-аута с партнеркой в 1998 году через СМИ в родном городе, как итог, потери дома, работы, социальных связей, голодного скитания по стране, постоянной травли, преследования, вынужденной изоляции, впоследствии — похищения ребенка родными, я просто психологически дошла до края. За ним меня ждал суицид или сумасшествие как уход от реальности. 

Я нашла третий путь. У нас не было никакой поддержки, ни близких, ни друзей, которые бы нас принимали, ни материальной основы — ничего, что дало бы надежду обрести себя заново… В то время даже интернет и мобильники были не у всех, мы не могли найти понимание хотя бы в соцсетях.

И я ушла в лес. В буквальном и переносном смысле. На долгие годы мы с подругой поселились в Тверской глуши, чтобы найти себя в служении тем, кому хуже (бездомным животным), в борьбе с браконьерством, потом — в социальном активизме и т.д. Инна рассказала об этом подробно.

Это была достойная жизнь. Но — в ней не было меня настоящей. Ни зооволонтерам, ни политическим соратникам мы не открывались, хотя все и без этого понимали, кто мы друг другу.

И, как ни парадоксально, помощь в обретении пути к себе я получила через веру в Христа. Трудно в это поверить, но именно годы воцерковления помогли понять, что не позволяет мне быть собой, — грех гордыни, малодушия, предательства.  

Теперь я не участвую в таинствах, у меня нет общины, я редко захожу в храм, молюсь дома, но знаю одно — без помощи Бога я не была бы тем, кто я есть сейчас.

Совсем недавно, после переезда в Эстонию и нового каминг-аута в СМИ, я наконец обрела свое место в жизни, свой народ (ЛГБТ-сообщество). Я — основательница молодой НКО, направленной на помощь беженцам в Эстонии, администраторка группы поддержки rusLGBTIQ в странах Балтии, авторка этого материала, ЛГБТ-журналистка.

“Замри” съело часть моей жизни, стыдно и горько это признавать, но иначе я, наверное, не ценила бы так то, что имею. 

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - Iwn6d1tf9QJ_ADHhutjWbmWOM6F3WaJwh4Bse5on8DEUeLwmb_iaWG-uA_wlnx3Wrl6KPi4JOLU0FkKNFBVFRVpTYkvOLWJ0Q9Q3GmoqtjENP_XRxW76ghVIaVZ5J9j7SljZRl2Y

Фотоколлаж: Инна Подольская

Беги с боем!

Кирилл Хаттоев. 39 лет. Нидерланды. Покинул Россию в сентябре 2017 года, получил убежище

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - 6J97CgFzId4j4HiIZOtMqn5BD-jwCMPL2-w1UviHYEUdQSmsWF0G2tvOq4JbGUUKbVS62hR4QtzJcmkiazjUSl6Z924pKKl_v2uKNWJ_xULz5-AZSz0dQ_FyWwx92GI_WnAv6SKm

Фото: Suzanne Van de Laar

5 суток в заключении мне не давали пить, есть и спать

Потом сделали инъекцию разрушающего вещества, от последствий которой страдаю до сих пор. Но я все еще борюсь. В РФ меня пытками принуждали к признанию вины по обвинению в государственной измене, завели уголовное дело.

В 2017-м я пытался привлечь внимание международных правозащитных организаций и СМИ к нарушению прав ЛГБТ+ в связи с планируемым в России ЧМ по футболу. Я давал интервью для телеканалов нескольких стран, в том числе Бразилии, рассказывал о конкретных преступлениях против ЛГБТ+, что было воспринято властями как значительная угроза. 

Мне пришлось отстаивать свои права через суд. 

Отдельная история — мой переезд и мытарства в получении убежища. Нидерланды завалены прошениями об убежище, в том числе недобросовестными, когда люди, употребляющие наркотические вещества, выдают себя за ЛГБТ+, чтобы получить свободный доступ к траве. В результате власти подозревают в обмане всех. Процедура становится бесчеловечной, сроки рассмотрения — немыслимыми. Мне пришлось отстаивать свои права через суд. 

Также на меня было совершено покушение в лагере, я — все еще в списке “Пилы” и подвергаюсь опасности в любой точке мира. Но я по-прежнему делаю все, чтобы помочь оставшимся на родине.

Я дал интервью о преследовании ЛГБТ+ в России для телеканала NOS, который освещал Прайд 2019 года. Первый день Недели Гордости был посвящен памяти Елены Григорьевой, убитой в Санкт-Петербурге. По оценкам полиции, в этом шествии приняло участие 16000 человек, представители более 130 национальностей отдали посмертную дань уважения российской активистке. 

В феврале 2020 при поддержке СОС Нидерландов, участии Михаила Тумасова (“Российская ЛГБТ сеть”), вместе с друзьями мы организовали акцию протеста на Гомомонументе в Амстердаме, против преступлений в отношении ЛГБТ+ в России. Эти и подобные мероприятия привлекают внимание СМИ, еще раз напоминают международному сообществу о нарушениях прав ЛГБТ+ в России.

Я собираю информацию, создаю авторские отчеты, даю экспертную оценку по нарушениям прав ЛГБТ+ в РФ. Это помогает в создании петиций и обращений, отправляемых в ПАСЕ с требованием обратить внимание на положение ЛГБТ+ в России. 

Также я, чем могу, стараюсь быть полезным беженцам — подсказать, как получить сведения от российских госорганов, прочесть документы от местных чиновников, переговорить с представителями полиции для защиты прав и др. 

P. S. От автора

От сердца к сердцу отыщу ли путь?
Найду ли в спектре нужные частоты,
Чтоб донести пускай не смысл, не суть,
А только часть, ну, хоть чуть-чуть, хоть что-то?
Ах, наша связь беспомощно слаба!
Мы говорим — лишь сотрясаем воздух.
Но вдруг приходят нужные слова,
единственные — как пароль и отзыв.
Чужой, перестающий быть чужим,
Ты отвечаешь: «Понял тебя, понял».
Как физик одержим единым полем,
Так я всеобщим братством одержим.
Владимир Британишский

ДРУЗЬЯ, ЭТОТ ТРУД ПОЛНОСТЬЮ ВОЛОНТЕРСКИЙ. ЕСЛИ МАТЕРИАЛ ПОКАЗАЛСЯ ВАЖНЫМ, ПОЖАЛУЙСТА ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРКУ 1 ЕВРО (100Р), СПАСИБО!

СБЕРБАНК: 5469100013206587 ЗАЛЕВСКАЯ Х.В.

 PAYPAL.ME/CHRISTIANAINNA (donate)

TRANSFERWISE: KHRISTIANA ZALEVSKAIA
SWIFT/BIC TRWIBEB1XXX
IBAN BE 28 9670 3505 1520
Avenue Marnix 13-17 Brussels
1000 Belgium