Виктор Анатольевич, вы — Регина Тодоренко наших дней прошлой недели: хотели как лучше, а огребли за всех. И правильно, кстати, огребли. Так основательно высказываться о том, о чем очень мало знаешь, — не лучшая идея.

Для тех, кто не в курсе — коротко. Главного редактора радиостанции «Эхо Москвы» обвинили в сексуальных домогательствах, а Виктор Шендерович, торопясь заступиться за единомышленника, написал пост, в котором собрал все стереотипы по поводу феминизма: о том, что феминистки затаптывают карьеры прекрасных людей вместо того, чтобы бороться с настоящими проблемами в Сомали и Саудовской Аравии, и вот это вот всё.

А потом сразу же написал еще один пост о том, что в массовом общественном сознании с феминизмом «сегодня ассоциируется предложение пересесть на мужское лицо — и группа закоренелых эксгибиционисток, выскакивающих из-за угла с голыми сиськами» (и на этом не остановился — создал пост в защиту еще одного замшелого друга…)

Это обидно, ведь на самом деле феминистки успевают делать и то и другое — и с настоящими проблемами бороться, и карьеры затаптывать. А про общественное сознание оно, пожалуй, так и есть. Конечно, в Гугле никого не забанили, и вокруг вагон информации об актуальной фемповестке. Так что узнать, за что борются сегодня феминистки, в том числе российские, можно за пять минут.

Честно говоря, то, что Виктор Шендерович этого не сделал — вполне нормально (в смысле, характерно для «немолодого русского интеллигента»). А вот с нашей стороны давать такие объяснения — не совсем по-феминистски. Во-первых, странно разжёвывать взрослым людям то, что легко найти в открытых источниках. Во-вторых, нет смысла переубеждать противников феминизма: у них уже есть сложившаяся позиция, и они участвуют в дискуссии не для того, чтобы быть переубежденными. В конце концов, цель феминизма — лишить мужчин их привилегий, и логично, что они не станут на это добровольно соглашаться. Ну и в-третьих, под постами Виктора Шендеровича много дельных комментариев, в которых по полочкам разложено, что не так с отношением немолодых русских интеллигентов к насилию. И это не работает, реакция автора постов не оставляет надежды, что ему можно что-то объяснить. Но, так уж и быть, попробуем. Фарид Бектемиров попытался, почему нам не попытаться?

Чтобы не изобретать велосипед, мы составили примерное описание актуальной фемповестки на основе статьи в Wonderzine. Зачем сегодня в России нужен феминизм?

•  Перечень запрещенных для женщин профессий включает 100 пунктов (его сильно сократили, раньше было 456). Запрет объясняют в первую очередь заботой о здоровье женщин, прежде всего репродуктивном. Но тяжелая работа — во многих городах единственная хорошо оплачиваемая. Так что пусть сами женщины решают, браться ли им за такую работу и, кстати, рожать ли им — тоже сами, к этому мы еще вернемся.

•  Только 2% российских отцов воспользовались возможностью взять декретный отпуск по уходу за ребенком. Значит, в обществе очень силен стереотип, что забота о детях и доме — обязанности женщины. А еще мужчины не хотят сталкиваться с перерывом в карьере, потерей навыков и профессиональной репутации — с тем, с чем сталкивается каждая мать, у нее-то нет выбора. Задача — повернуть общество, государство, бизнес лицом к матери, чтобы минимизировать ее потери. Нелегкая задачка в стране, где каждый факт кормления грудью в общественном месте вызывает бурю гнева!

•  Всего 3 женщины входят сейчас в состав российского правительства. Это плохо, потому что именно женщины-политики чаще борются с гендерным неравенством, насилием, занимаются социальными программами. А мирные соглашения, заключенные с участием женщин, по статистике, более стабильны.

•  152 миллиарда рублей — задолженность россиян по алиментам. По данным службы судебных приставов, большинство должников — мужчины, в основном молодые и трудоспособные. Нужна эффективная система выявления должников и «вытряхивания» из них долгов — детям-то кушать надо.

•  В международном рейтинге гендерного равенства (Global Gender Gap Index) Россия находится на 81-м месте, рядом с Эфиопией и Сальвадором. Зарплаты женщин на 30% ниже мужских. Это не откуда-то с потолка цифра, ее озвучила бывшая вице-премьер РФ Ольга Голодец.

•  Домашнее насилие! Кажется, теперь уже у всех на слуху, хотя у многих по-прежнему «виновата жертва». Тут работы непочатый край — нужен закон, нужны охранные ордера, кризисные центры, приюты и так далее, и так далее, потому что даже в странах, которые давно и серьезно занимаются решением этой проблемы, постоянно вылезают новые нюансы. Например, во время карантина жертвам домашнего насилия понадобились специальные пропуска, чтобы их полиция не задерживала, и засекреченные интернет-чаты, и кодовые слова, чтобы мужья-тираны не поняли, что женщина звонит в полицию, и не убили ее сразу после звонка. Куча таких вот мелочей, поэтому нужна очень гибкая, оперативно реагирующая система.

Когда в следующий раз увидите митинг («что там за шум на улице, Бэрримор?»), услышите крики обозленных феминисток (а как не злиться, если одно и тоже приходится разъяснять по тысяче раз?), знайте, что они скорей всего кричат и митингуют против чего-нибудь из этого списка. А сейчас мы будем плавно переходить к тому, что феминистки, наши и не наши, делают.

Ответивший вам Фарид Бектемиров, спасибо ему, упомянул о проблеме фемицида. Вы, может, слышали в новостях: в Испании столько-то женщин за год убито, во Франции столько-то случаев… В России официальной статистики по фемициду нет, жертвы спрятаны за общими процентами смертности и убийств. А нужно, чтобы была, потому что это отдельный вид преступлений, и чтобы с ним эффективно бороться, нужно всё о нем знать.

Про фестиваль «У тюрьмы не женское лицо» слышали? Благотворительный фестиваль в пользу женщин-заключенных, организованный Консорциумом женских неправительственных объединений. «Юристка, основательница, активистка, бывшая заключенная…» — список выступающих говорит сам за себя шершавым языком феминитивов.

«Две феминистки сорвали проведение турнира по боксу», — не в том смысле, что выскочили на ринг и давай протестовать, они на ринге, собственно, выступают. На профессиональном турнире по боксу Татьяна Дваждова и Юлия Волкова вместо боя подняли плакаты с требованием допустить женщин до соревнований с мужчинами. Организаторы турнира вывели спортсменок с ринга. Дваждова борется за отмену мужских и женских категорий в спорте уже несколько лет. У нее для этого есть все основания: Татьяна выступала в любительских соревнованиях под мужским именем и выиграла десять боёв из шестнадцати.

Фото: vk.com/arbuzova_mila
Фото: vk.com/arbuzova_mila

А что там в других странах, какая повестка? Японские феминистки добиваются отмены неудобного рабочего дресс-кода. Первая большая победа уже есть: авиакомпания Japan Airlines, крупный работодатель, отменила обязательное ношение туфель на каблуках.

Британские феминистки добились признания уголовным преступлением апскёртинга: это когда мужчины в толпе или в транспорте фотографируют женщин под юбкой, естественно, без их ведома. Любители собирают архивы из тысяч таких фотографий. Серьезная проблема? Ну, для кого как. Для вас вот наверняка не серьезная, спорим, вы с этим никогда не сталкивались.

А аборты — серьезная проблема? А сейчас, в связи с карантином, когда больницы перегружены и перепрофилированы, представляете, как сложно? В Англии вот на время пандемии всё максимально упростили. А в России наоборот говорят о выводе абортов из системы ОМС (и многие клиники уже перестали их делать), а РПЦ до кучи предложила вообще забыть об абортах до конца пандемии.

Но вынуждать женщин рожать против их желания — очень плохо, это один из видов насилия — демографическое. Кто инициирует петиции, собирает голоса против запрета абортов? Явно не люди, придерживающиеся патриархальных взглядов. Феминистки, конечно же.

Феминистки, а не поклонники «традиционных семейных ценностей» добиваются принятия закона о семейно-бытовом насилии. Ссылку ставим специально из журнала Glamour, чтобы точно было понятно, что не только феминистские издания в курсе этой проблемы. Правительство отложило работу над законопроектом «до окончания пандемии». Российским феминисткам не привыкать — они этот закон пытаются провести с начала 1990-х, разработали больше 40 (!) проектов, и пока безуспешно.

Да, вот так всё долго и медленно. Феминистки работают с юристами или сами ими являются, собирают бумажки, защищают жертв, добиваются наказания абьюзеров и убийц — всё в правовом поле. Во-первых, так и должно быть, а во-вторых, как еще действовать в стране, где за выход на улицу с плакатом можно угодить за решетку?… А вы какие сюжеты себе представляете? Летучий отряд феминисток разгромил клинику, в которой делают женское обрезание? Подкараулил и избил мужчину, искалечившего жену? Подойдет для кино, а в жизни феминистки вообще-то очень редко выскакивают из-за угла.

Вот вы пишете: «Человечество уходит помаленьку от скотского отношения к слабому полу, но… не везде у нас Финляндия». А что Финляндия? В смысле, там женщины забот не знают? Домашнее насилие — проблема интернациональная. В Финляндии несколько женщин пятнадцать лет назад организовали первый приют для иностранок. Чиновники им отвечали так же, как российские чиновники сейчас говорят — «вы всё врете, покажите нам эти тысячи пострадавших женщин!» Финские феминистки ходили и обивали пороги ведомств — объясняли, просили, убеждали. Когда приют все-таки открыли — оказалось, это очень своевременно, а абсолютное большинство обращавшихся тогда за помощью были русскоязычными, женщины из бывшего СССР. Сейчас поддержку центра получают мигрантки из 70 стран, а приют для женщин начало финансировать государство.

В Москве Центр помощи Насилию.нет существует с 2015 года, полгода назад у них появилось помещение, где проходят встречи, лекции, «Школа гражданского сопровождения» для волонтеров. Организовали всё женщины — поверьте, с феминистскими взглядами.

В Москве, Санкт-Петербурге и других городах феминистки организуют акции против домашнего насилия. Если власти запрещают использовать звукоусилительную технику — устанавливают один открытый микрофон, если не согласовали митинг — устраивают перформансы, шествия, пикеты, часами стоят в очереди с самодельными плакатами, чтобы выразить свое отношение к проблеме.

Всё еще маловато конкретики? Давайте пробежимся по нашим подпискам в соцсетях. Это за неделю, то, что сейчас в актуальных постах.

Moscow FemFest организует психологическую помощь женщинам-медикам. Приглашает специалистов, поводит вебинары о домашнем насилии, экономической независимости.

Сеть взаимопомощи женщин «ТыНеОдна» запустила в мессенджере чат-бот для пострадавших от домашнего насилия. Вся информация в одном месте: контакты кризисных центров и фондов, специалистов, волонтеров, журналистов и блогеров, инструкция — как действовать, куда обращаться в своем городе.

Питерский Кризисный центр для женщин договорился с отельерами, и те зарезервировали несколько гостиничных номеров для женщин, которым некуда пойти. На днях была классная новость — в Брюсселе, в здании Европарламента поселили жертв домашнего насилия. У нас другие масштабы, четыре комнаты — это достижение.

Проект «Гласная» борется со стереотипами, которые нам с детства навязывает традиционно-патриархальное общество. Здесь рассказывают о разных женщинах: одна живет в деревне и учит местных жителей фермерству; вторая, чеченка в Москве, планирует открыть центр для детей с аутизмом; третья работает таксисткой, а когда-то служила в армии — когда была мужчиной…

А вот тут феминистки сделали сайт She is an expert, на котором собрана информация о многих-многих женщинах экспертках и специалистках в разных областях, с его помощью можно найти работу или сотрудницу.

Они же участвуют в акции «Маскировка» — дарят наборы дизайнерских масок женщинам-фармацевтам, продавцам, кассирам, записывают и публикуют их истории. Цель — не только поблагодарить за работу, но и обратить внимание общества на представительниц «стратегических» профессий, которые не могут позволить себе роскошь самоизоляции и продолжают ходить на работу каждый день, повысить их видимость.

А еще все эти люди, организации, интернет-паблики проводят прямые эфиры, «горячие линии», фестивали, кинопоказы, лекции он- и оффлайн, объясняют женщинам их права, обеспечивают моральную поддержку и реальную помощь. Это в фоновом режиме, ежедневная рутина.

Кстати, на это многие противники феминизма скажут: что дают ваши писульки в интернете, какая польза от ваших постов и статьей? Но вы-то, Виктор Анатольевич, так не скажете — вы-то знаете, что слово лечит и калечит, формирует вкусы и убеждения. Так что, есть надежда, не зря мы все всё это делаем.

Не, ну мы не только словами действуем. Факт (вот и Форбс об этом написал), что социальные проекты существуют большей частью благодаря женщинам. Консультации организовать, скинуться деньгами, мыть стариков, гулять с инвалидами, собирать мусор — это всё в основном женщины. Им же больше всех надо. Назовем этих женщин условно активистками, ну а активистки — чаще всего феминистки.

Ехать в Сомали, пожалуй, неэффективно. Но кто хочет — находит способ помочь и в условном Сомали, и в России. А вообще, когда вы слышите о том, что где-то что-то сделали для женщин, вы как себе представляете — это кто сделал? Дядечки в костюмах пришли и дали денег? Нет.

Участницы нашей маленькой журналистской команды онлайн-журнала «9 марта» (три женщины, у которых есть работа, семья, дети и другие заботы, нет, не на деньги Госдепа, про неограниченные финансовые вливания мы тоже читали — брехня) за последнее время сделали пожертвования (небольшие, к сожалению) для помощи беженцам в России и на проект Hippo Roller. Это, как вы и просили, в Африке: в регионах, где плохо с водными ресурсами, женщина (это традиционно женская обязанность) тратит на обеспечение семьи водой до четырех часов в день, представляете, и в интернете собирают деньги, чтобы покупать для африканских деревень такие специальные контейнеры, которые сильно облегчают жизнь.

А еще вместе с FeminismIsTheNewBlack мы записали подкаст о том, как связаны феминизм и коронавирус, скоро выйдет. И для международной платформы Global Voices написали статью об отношении россиян к проблеме насилия в семье и о том, как социальные и экономические последствия пандемии приводят к росту этого насилия.

Ресурсы наши, опять же к сожалению, очень ограничены, приходится выбирать — что лично ты хочешь поддержать, в чем можешь поучаствовать. Очень разные темы, разного масштаба проблемы. Является ли харассмент самой большой из них? Проблема бесспорно серьезная — рушит женщинам карьеры и жизни. Убийства, изнасилования, торговля людьми — это, вы правы, на первый взгляд посерьезней будет, хотя на самом деле всё звенья одной цепи.

Хочется ли нам отвлекаться от решения своих больших и маленьких актуальных задач на ваших друзей? Да совсем не хочется. Но вот вы, например — видите, как удобно устроились, пишете: если ваш феминизм мне нравится, «то я убежденный феминист», а если не нравится, «то я отбегу на всякий случай подальше». Это потому, Виктор Анатольевич, что у вас есть выбор — великая вещь! А у нас его нет — мы реагируем и на то, что вам видится «настоящими» проблемами, и на то, что вы считаете несерьезными мелочами. Ведь мы вписались за всех девчонок на свете, и за тех, кого за коленки хватают, и за тех, кого убили или убьют. Мы справимся, и без вашей поддержки тоже. К вам только одна просьба: не называйте, пожалуйста, себя феминистом. Не надо так.