Мужчины в России не отличаются долгожительством из-за нездорового образа жизни, а дети в конце концов обзаводятся семьями и покидают дом. В результате оторванные от семьи и общества дамы, зачастую кипящие энергией, вынуждены проводить остаток дней в компании телевизора. Как несправедливо! Рассказываем историю британских женщин, решившихся на необычное устройство жизни. Возможно, и для наших соотечественниц подобный вариант мог бы оказаться вполне удачным — как в бытовом, так и в эмоциональном плане.

Бостонский брак — совместное долгосрочное проживание двух женщин. Возник в США в конце XIX — начале XX веков. Это был новый тип союзов женщин, стремившихся к финансовой независимости и карьерному росту.

— В этом году мы с моей лучшей подругой отмечаем двадцатилетие совместной жизни, — рассказывает Трейси Эмерсон. — Двадцать лет в отношениях, которые я очень долго не могла описать. Мы подруги, компаньонки, близкие люди — эмоционально, но не сексуально. Кто же мы такие?

Я впервые встретила Сьюзи в 1995 году, когда оставила актерскую карьеру, чтобы переехать в Эдинбург со своим тогдашним бойфрендом. Первые девять месяцев мы снимали комнату у Сьюзи, и вскоре стали с ней хорошими подругами. Даже когда мы с партнером переехали в свою собственную квартиру, моя дружба с Сьюзи продолжилась.


Трейси и Сьюзи в 1999 г.: Courtesy of Tracey Emerson

Спустя три года мои отношения стали токсичными: мне было плохо физически, я была отчаянно несчастна и чувствовала себя как в ловушке. Однажды я сказала бойфренду, что пошла за газетой, и не вернулась. Вместо этого я возникла на пороге у Сьюзи. Она пригласила меня к себе и проявила твердость, чтобы вытащить меня из ситуации. Этот опыт связал нас и укрепил нашу дружбу.

В то время я была 28-летней утомленной женщиной безо всякого желания новых отношений. Я просто хотела жить своей жизнью и рассчитывала, что как только встану на ноги, перееду в свое собственное жилье. Но со временем мы заметили, что нам нравится жить вдвоем. Мне было с ней комфортно, и ее заразительный энтузиазм наполнял меня оптимизмом и верой в будущее. Ее преданность и вера в меня давали чувство защищенности. Я не хотела переезжать, и Сьюзи тоже этого не хотела.

Люди не понимают наш стиль жизни — мы больше, чем подруги, но меньше, чем любовницы.

Ей было 35 лет, она пережила несколько длительных отношений и так же, как и я, совершенно не стремилась к очередному мужчине. Она собиралась учредить собственную организацию, финансирующую искусство, и хотела сконцентрироваться на этом. Мы обе чувствовали, что нам предназначено принять участие в каком-то приключении. Не понимая до конца, куда мы движемся, мы все-таки решили продолжать.

Наши отношения отличались от всего, что я видела вокруг. Наши близкие друзья, видя, как мы счастливы, не ставили под сомнение нашу ситуацию. Родственники, хотя и не всегда понимали наш выбор, приняли нашу совместную жизнь. Остальные строили догадки. Мы всего лишь подруги или у нас лесбийская связь? Что вообще происходит? Не попадая ни в одну категорию, мы и сами были в замешательстве — мы больше, чем подруги, но меньше, чем любовницы. Мы чувствовали взаимную привязанность, но никто из нас не стремился к сексуальной связи.

Та связь, которая была для нас значима — связь сердца, ума и души. Нам было сложно осознать, что это была глубокая платоническая любовь. Общество не рассматривало это как что-то ценное и позитивное, но это был наш выбор, который давал возможность построить что-то постоянное.

Мы жили как обычная пара — приносили друг другу чай в постель, обсуждали планы на день. Но при этом, как во всех здоровых отношениях, мы оставались личностями, заводили собственных друзей и интересы, договаривались о финансах. Наша квартира принадлежала Сьюзи, но мы считали ее общей. Хотя мы обустраивали домашнюю жизнь вместе, я никогда не ощущала рутину. Мы все время обсуждали наши надежды на будущее, вдохновляя друг друга стать теми женщинами, которыми мы хотели бы быть.

В 1880-е треть всех университетских студентов в США были женщинами, и после учебы половина из них оставались незамужними, не видя для себя возможности совмещать брак и академическую карьеру. Чтобы следовать собственным интеллектуальным и творческим целям, выпускницы жили совместно, и эта модель получила название «Бостонского брака», ассоциировавшегося с романом Генри Джеймса «Бостонцы». Некоторые Бостонские браки могли включать в себя сексуальный аспект, другие обходились без этого.

Наша связь с Сьюзи очень похожа на платонический Бостонский брак. Мы обе пожертвовали креативностью ради предыдущих отношений и решили помочь друг другу воплотить наши мечты. После завершения актерской карьеры я не знала, чем заняться. Сьюзи убедила меня писать — о чем я задумывалась, но не отваживалась начать. С ее эмоциональной и финансовой поддержкой я сократила свои рабочие часы и стала писать рассказы. Получив стипендию, я защитила докторскую в области писательского мастерства и опубликовала роман. В свою очередь, я поддержала амбиции Сьюзи в запуске ее арт-организации, которая открылась в 2015 году.

Та связь, которая была для нас значима, — связь сердца, ума и души.

В нашем Бостонском браке никто не планировал связывать себя постоянными отношениями с мужчиной, также мы по разным причинам знали, что материнство — не наша судьба. Хотя наши жизни выигрывали от вклада друзей-мужчин, коллег и временных любовников, мы всегда считали пребывание в традиционной паре мужчина-женщина ограничивающим. У меня к тому же ужасный вкус в плане мужчин. Меня всегда привлекали плохие парни, которые разрушали мою жизнь. Сьюзи же заботится обо мне и моих интересах. Чего же еще желать?

Мы всегда обсуждаем желание наслаждаться сексуальной близостью с другими и заводим мужчин-любовников. Мы не скрываем эти отношения друг от друга, но стараемся уважать право каждой на личную жизнь. И мы всегда честны с мужчинами относительно наших договоренностей. Большинство из них это принимают, хотя некоторые считают слишком необычным.

Мы также встретили еще одну единомышленницу. Несколько лет назад Сьюзи воссоединилась с Мэри, старинной подругой из Австралии. Как и мы, она независима, и ей нравится наш образ жизни. Она останавливается у нас на несколько месяцев, а мы навещаем ее в Австралии. Присутствие Мэри изменило наши жизни к лучшему. Она очень энергичная и обладает практичностью, которой не хватает мне и Сьюзи. 

Мэри, Сьюзи и Трейси Credit: Courtesy of Tracey Emerson

Я не хочу создать иллюзию, что мы существуем в какой-то женской утопии. Три женщины, каждая со своим мнением под одной крышей — это не всегда легко. В прошлом году нам выпало сильнейшее испытание. У Сьюзи диагностировали агрессивную форму рака груди. Я была в шоке, не могла перестать рыдать. Когда началось лечение, практические заботы взяли верх и мне пришлось отбросить страхи. После восьми месяцев она поборола рак, и теперь мы втроем еще сильнее стремимся продолжать жить на своих условиях. 

Я не знаю, окажутся ли в нашей жизни и другие люди, но я знаю, что Сьюзи, Мэри и я собираемся разделить наше путешествие, полное болезней, старости и смерти, вместе. Можете называть меня ненормальной, но я не встречала ничего более романтичного.

По материалу The Telegraph