Про Юлю Цветкову СМИ стали писать несколько месяцев назад, когда Юля попыталась провести в родном городе, Комсомольске-на-Амуре, независимый театральный фестиваль для детей и подростков. Темы спектаклей — травля в школе, антимилитаризм, гендерные стереотипы — не понравились властям города. И особенно не понравилось название фестиваля: «Голубые и розовые», хотя это всего лишь обозначение цветов детской одежды, отражающее доминирующие в обществе представления о гендерных различиях. За день до премьеры спектакля труппу лишили площадки со сценой, детей стали вызывать на допросы, власти фактически сорвали проведение фестиваля. Но премьера все-таки состоялась, правда уже в другом, крохотном помещении.

Юля Цветкова

Причиной срыва фестиваля стало обвинение Юли в распространении порнографии. Сначала к порнографии отнесли детский спектакль «Голубые и розовые». А потом обнаружили паблик режиссерки с сотней подписчиков, где были выложены художественные изображения вагины — то есть, произведения искусства. Почему полиция Комсомольска-на-Амуре не подала в суд на музеи, которые выставляют в своих залах подобные ужасы, мы не знаем. Например, на музей Орсэ в Париже, где выставлена картина Густава Курбэ «Происхождение мира», — возможно, еще подадут.

Паблик Юли называется «Монологи вагины». Напомню, что это название известного спектакля, который уже более 20 лет идет в разных странах мира и рассказывает о жизни женщин.

Сцена из спектакля » Монологи вагины» Ив Энслер

История получила продолжение в ноябре 2019 года. Вернувшись в родной город с петербургского фестиваля «Ребра Евы», куда Юля ездила с показом спектакля «Голубые и розовые», девушка попала под домашний арест. Сейчас Юля может общаться только с адвокатом и своей матерью. Ее снова обвиняют в распространении порнографии, все из-за того же паблика «Монологи вагины». Юле грозит от 2 до 6 лет тюрьмы.

Это запись разговора с Юлей Цветковой, которую я сделала во время фем-фестиваля «Ребра Евы», после показа спектакля «Голубые и розовые», видео которого Юля привезла на фестиваль. Большая часть интервью — расшифровка обсуждения спектакля со зрителями. Аудитория задавала те же вопросы, которые я и сама хотела задать. И никто не ожидал, что история со спектаклем будет иметь такое продолжение.

Ссылка на видеозапись спектакля (часть 1)

Показ спектакля на фестивале «Ребра Евы»

Про что спектакль?

Даже у продвинутых активистов перед просмотром спектакля мелькали мысли, что «нет дыма без огня», и может быть там что-то есть о сексуальных меньшинствах или что-то про секс. Увы, могу разочаровать, или, наоборот, вдохновить на просмотр. Спектакль «Голубые и розовые» именно про то, что стоит в названии. Про гендерные стереотипы. Как должны вести себя девочки (спойлер: хихикать и быть озабоченными внешностью), как должны вести себя мальчики (спойлер: не любить танцевать и не проявлять эмоций). О чем должны мечтать мальчики, о чем должны мечтать девочки (стать мамой или балериной), и о чем они мечтать не могут (быть ученой, крутой бизнесменкой или просто не хотеть детей).

Самым сильным и страшным местом в спектакле, на мой взгляд, стало изображение детьми сцен домашнего насилия. Это жутко, как только что весело игравшие вместе дети изображали удары мужчин и страх женщин. Видеть так свою взрослую жизнь глазами детей очень неприятно. Наверное, поэтому и ушел один из родителей со спектакля в Комосомольске-на-Амуре. У них дома тоже практиковалось насилие, как рассказала Юля. А так — спектакль можно и нужно смотреть с детьми. Ведь это и есть детский спектакль.

Про детей, гендерные стереотипы и «горизонтальный» театр

В Комсомольске-на-Амуре Юля решила создать не просто театр, но театр с горизонтальным, а не вертикальным управлением. Идеи спектакля исходили от детей, наравне с режиссерским видением. И получился уникальный спектакль.

Розовое и голубое

Юля: Все тексты, которые дети говорят в спектакле, это их личная импровизация, а не что-то, что я навязала сверху. Мы их спрашивали — «окей, девочки, что вам чаще всего говорят?» И они рассказывали. «Окей, мальчики, что вам чаще всего говорят?» И они рассказывали. У нас такой «горизонтальный» театр, и большая часть того, что здесь происходит, это именно детское высказывание. И этот спектакль, знаете, кому-то покажется реально детским, он детский и есть, но мне кажется безумно важно подключать детей к пониманию того, что гендерные стереотипы существуют, как они влияют на нашу жизнь, как они мешают.

Вопрос из зала: Все идеи от детей или была какая-то общая канва?

Юля: Была общая канва, потому что если бы мы полностью  отдали все  детям — «дети, создавайте», — то потратили бы на создание спектакля в три раза больше времени, то есть три года. Поэтому я приносила тему, или темы рождались в процессе. Мы же общались каждый день. Они мне рассказывали какие-то свои случаи, я эти случаи вставляла в спектакль. Например, как у них все в школе красятся. Или сцена про то, как мальчики прихорашиваются у зеркала. Она родилась естественным путем.

У нас так получилось, что все девочки в студии как-то не особо по косметике, по прическам, они очень спортивные. А мальчики — у них восемь видов геля для волос, они мне как стали это объяснять, что они делают со своими стрижками!… Оттуда и родилась эта ирония, когда они говорят «нам не надо за собой ухаживать» и прихорашиваются у зеркала.

Что-то я прямо просила сделать, что-то мне виделось как такой опыт, который им нужно пройти — как вот эта сцена с хвалением себя. Детям оказалось реально сложно хвалить себя, громко, криком. Но в итоге все получилось.

Сказку  Александра Пушкина «Сказка о попе и его работнике Балде» плохо встретило духовенство. Не то чтобы сказка была запрещена, но при жизни поэта так и не издана. А при публикации произведения попа заменили на купца. Первоначальный вариант сказки вернулся только в 1917 году.

Запрещенные детские произведения

Что было трудного в постановке?

Юля: Спектакль очень личный. Мы этих детей знаем много лет, некоторые из них выросли в нашей студии. Мне было очень сложно, кстати, работать с мужской повесткой, потому что я-то феминистка, и мне реально было сложно понять, какие проблемы у мальчиков. А в контексте спектакля это было необходимо — он был не только про девочек, он был про всех.

На мой взгляд, самое актуальное для мальчиков — это история подавления эмоций. Мальчики согласились и стали дальше с этим работать. Были сцены, с которыми мы долго бились. Одна из самых сложных сцен была, где мальчики — секс-символы, и видно, что им сложно играть секс-символ, мачо. Они потрясающе это сделали, но мы бились очень долго, потому что, ну представьте, 12-13-14 лет, такой возраст, когда это сложно транслировать, тем более при родителях. И Ваня, который играл потом приставания к девочкам, заглядывания под юбки, в моих глазах он абсолютный герой, потому что он это сделал при своей маме, не зажался, это было круто.

Или, например, тоже к вопросу о гендерных стереотипах. У нас часть детей одеты в общие костюмы театра. И все мальчики отказывались носить широкие штаны, потому что широкие штаны — не мужские, похожи на юбку. А Ваня был единственный, кто сказал: «а я готов». И вот он в этих широких штанах. Я не знаю, как в более продвинутых городах, в Питере, наверно такие вещи уже кажутся: «а что так еще бывает?» А у нас вот так все печально.

«Сказка о золотом петушке», «Колобок», «Дюймовочка», были признаны вредоносными и изъяты из библиотек Иркутской области РФ в 2015 году. «Золотой петушок» Пушкина был запрещен за сцену убийства Додона.  

Запрещенные детские произведения
Полиция, которая пришла на спектакль не нашла нарушений.

Про родителей, травлю и показ спектакля

Из-за того, что перед самой премьерой отобрали помещение со сценой, играть спектакль пришлось в маленьком пространстве, где поместились только родители, родственники и журналисты. И директриса театра — кусочек ее головы был на видео. Юля рассказала, что это был мужественный поступок со стороны руководительницы: за одно только появление на спектакле ее могли уволить.   

Вопрос из зала: Про зрителей спектакля — как я понимаю, это мамы, папы, семьи… а сверстники ребят?

Юля: Там было человек десять, и сидели мы друг у друга на головах. И вот эти руки в камере они не просто так, я хотела принести фотку показать, как мы сидели. Поэтому нет, сверстников там не было никаких… Большая часть наших детей боялась говорить, что они играют вот в таком театре, именно из-за страха, что их затроллят. Но обошлось.

В процессе подготовки к фестивалю шли интересные процессы. Например, когда спектакль стали отменять, и когда вся страна писала про этих детей с их фотками, то к кому-то прямо в школе подходили: «Слушай, а вот это вот ты? Круто!» Или ничего не говорили — то есть, не было как минимум организованной какой-то травли. Для меня это было очень ценно, что, несмотря на остроту ситуации, в школах детей не стали делать изгоями.

«Гарри Поттер» запрещен в США, в штате Теннесси. По совету священника Дэна Рихилла эту книгу запретили, так как она могла привести в мир темные сущности и часть заклинаний в книге — настоящие. Авада кедавра!

Запрещенные детские произведения

Продвинутое поколение

Юля: К нам ходят особые дети, которых не принимают в других местах, которые не вписываются в жесткие рамки. Поэтому я никогда не стала бы делать такой спектакль для детей, которые не смогут его сыграть искренне.

Например, был большой скандал у нас в театре, когда один мальчик выставил себя на аватарке в соцсетях в футболке «Без баб». Мы всем театром собрались и сказали: «Чувак, ты не прав», потому что «Без баб» — это значит, что ты против мамы. И причем ему нравится очень много девочек параллельно. И вот мы убрали его из всех парных танцев с девочками. А он мечтал о парном танце, ему нравилась девочка, и он мечтал с ней потанцевать, и они танцевали вместе! А потом он «Без баб», и мы его забанили. После мы его вернули, но было и такое. Это один случай, который тут же был отработан на уровне группы. Я думаю,  есть разный уровень принятия, но в принципе сейчас дети и подростки гораздо более продвинуты, чем даже мое поколение. Дети-то на самом деле уже ушли далеко вперед.

Хотя с гендерным воспитанием у нас в городе все сложно. В спектакле играет шестилетняя девочка Карина, которая там все время прыгает. Я в ней вижу себя, она абсолютно не может сидеть на месте, она бой-девочка, она дерется в садике, лазает по деревьям, и ее за это очень жестко травят. Ей говорят: «ты не девочка». А она любит розовый цвет и пони, и при этом любит лазить. 6-7 лет, это такой период становления, с этим сталкиваются очень сильно, особенно девочки, которые выбиваются из привычных рамок.

В Америке книга классика американской литературы Марка Твена «Приключения Тома Сойера и Гекельберри Финна» запрещена за неполиткорректность и употребление слова «ниггер». Изучается она по специальному изданию, где слова изменили.

Запрещенные детские произведения

Вопрос из зала: А что дальше?

Юля: Театр сейчас пока не работает. У нас было очень много идей, и они у меня до сих пор в копилке лежат. Мне хотелось больше развивать историю форум-театра, углубляться в проблемы травли в школе, делать спектакль про систему образования, спектакль про экологию. Но мы закрыли театр, потому что травля продолжается, и она очень серьезная. Работать в таких условиях… я-то могу, я осознанно сделала этот выбор, а дети, как им? Мы очень боимся, что им это может повредить, потому что все они пойдут поступать, пойдут по карьерной лестнице, и не дай бог им начнут притягивать участие в «запрещенном театре», а в наших реалиях такое может быть. Но финальную точку я не хочу пока ставить.

После премьеры спектакль шел еще один раз, после чего его закрыли.

Леда Гарина, координаторка «Ребер Евы», на показе «Голубые и розовые»

Что случилось с детьми после запрета спектакля?

Юля: Эти дети к нам уже не вернутся. У нас осталась одна девочка Соня, и всё. Всех остальных забрали родители, часть забрали по запросу администрации. То есть, тем, кто работал на государственной работе, — им прямо написали: вы должны забрать своих детей из этого страшного места. Сначала было очень смешно, когда нам стали говорить про пропаганду, а потом не очень.

Для запрета — хватило названия. То есть самое потрясающее в этой истории, что мы звали администрацию, мы говорили: приходите на репетицию, посмотрите. На мой взгляд, любой адекватный человек, который сомневается, придет и посмотрит. Увидит вот это, скажет, «ооо, как мило», и на этом все закончится. Но хватило названия «Голубые и розовые». Причем являясь ЛГБТ-активисткой, я как-то упустила из виду, что мой город, он в тюремной риторике, и что они просто не знают, что слово «голубые» не используется как обозначение гомосексуальности.

Вопрос из зала: А если заменить название?

Юля: Это самый часто задаваемый вопрос, но на самом деле проблема была все-таки не в названии, а в самом нашем существовании. Закрыли не только этот спектакль, их было четыре в рамках фестиваля. Был спектакль про травлю. Нас вызывали на беседу в администрацию, и нам главная женщина по всем детским садам сказала: «у нас в детских садах нет такого». А наших детей всех травят.

Была антивоенная постановка, а у нас в городе запрещено выступать против войны. Например, один из последних приходов полиции был после антивоенной лекции. Кстати, название «Голубые и розовые» придумала не я, его придумал один из актеров театра (розовое и голубое – от цвета пеленок малышей, примечание автора). И на тот момент поменять название означало бы признать, что у нас там что-то не то. Это два цвета — что в них не то? Если люди настолько озабочены, что они видят в двух цветах что-то не то, может дело не в цветах?

Мы еще жестко стебались, выпускали сувениры «Личность есть? А если найду?» После этого администрация ненавидит меня настолько, что сложно представить. Я думаю, что им икается каждый раз, когда где-то мое имя возникает. Поэтому я боюсь, что здесь у нас не было вариантов.

Комьюнити-центр Комсомольска-на-Амуре

Что ты будешь делать дальше?

Юля: Я до осени этого года думала, что смогу продолжать деятельность в родном городе. Было непонятно, история с полицией, администрацией была привязана только к фестивалю, или она привязана уже к нашей деятельности? Теперь я знаю, что она привязана к нашей деятельности, полиция ходит к нам как на фестиваль «Ребра Евы». Последний раз они приходили даже на лекцию про путешествия.

Сейчас я занимаюсь очень активно комьюнити-центром, у нас каждую неделю проходят мероприятия, занимаюсь проектами, которые не привязаны к городу. У меня сейчас проект «истории о ЛГБТ маленьких городов России». Мне очень жалко потерю театра, но наверно меня и спасает, что у меня помимо театра еще очень много всего. Например, одна из моих самых больших мечт — это что-то вроде фонда или организации, которая помогала бы вот таким детям, что живут в глубинке, и которые ничем не хуже, чем дети из столицы, но возможностей у них гораздо меньше.

Фото из Родительского клуба Коамьюнити центра в Комсомольске-на-Амуре

Вопрос из зала:  А с чего началось преследование? Почему?

Юля: Администрация города Комсомольска-на-Амуре — это старые бабушки и дедушки, которые душой и памятью остались далеко в Советском Союзе. Несмотря на то, что у нас есть какие-то завязки и в администрации, и в полиции, то есть мы кого могли — за ниточки подергали, мы ничего не знаем точно. Я так поняла, что там было сочетание: первое — это кто-то нас очень реально не любил и зацепился за эту историю, пошли ее раскручивать. Такой большой масштаб был обусловлен, скорее всего, какой-то предварительной отмашкой. Какой-то контекст был, не с нуля они начали вот так резко действовать. Дальше это такой цепной круг, например, для нашего города слово ЛГБТ это ругательство. А так как я открыто достаточно веду ЛГБТ-деятельность, то сейчас людям хватает услышать мою фамилию, чтобы сразу «а, ЛГБТ, мы туда не пойдем, ой-ой-ой».

Со своей стороны могу сказать, что я реально недооценивала степень косности, сексизма и гомофобии в своем городе, несмотря на то, что я там родилась и выросла. Я не могла представить, что одного слова «голубые» хватит для дичайшего троллинга в соцсетях. То есть это было не только сверху, со стороны администрации, это было со всех сторон. Но были и те, кто защищал, писал хорошие отзывы, люди, которые пришли на спектакль, поддерживали. Но может быть, их меньшинство. Возможно, такой сильный уровень страха, что людям реально страшно встать рядом со мной и сказать «да, мы поддерживаем». Потому что страшно.

Запрет на постановку сказки Джанни Родари «Приключения Чипполино» на фестивале любительских театров в Москве в 2019 году — за отсылки к современности. Возможно за фразу: «Кур нет, но вы держитесь». Кстати, спектакль тоже подростковый.

Запрещенные детские произведения
Комсомольск-на-Амуре, площадь Ленина

Мы желаем хорошего окончания этой истории. 

Будем рады вашим отзывам!

Помочь Юле можно, подписав петицию.

Write A Comment