Если имя Аси Лацис и знакомо нашим современникам, то лишь благодаря «Московскому дневнику» Вальтера Беньямина (издание «Гаража» и Ad Marginem), в котором знаменитый немецкий философ и теоретик культуры описал свои мытарства в ледяной Москве 1926-1927 годов, во время поездки в Советскую Россию — страну, занимавшую тогда умы многих западных интеллектуалов.

Впрочем, Беньямин оказался в Москве не только из любопытства к грандиозному социальному эксперименту. Ничуть не менее его занимал предмет его страсти — пламенная латышская коммунистка и театральная деятельница Ася Лацис, с которой Беньямин познакомился на Капри в 1924 году. Лацис тогда произвела неизгладимое впечатление на философа, который признавался в письмах, что встретил «русскую революционерку из Риги, одну из самых замечательных женщин, которую я когда-либо знал». Ее последующее влияние на Беньямина признавали даже ее недруги. Считается, что именно Ася приобщила Беньямина к марксизму.

Однако если сегодня читать «Московский дневник» и сопутствующие материалы, к примеру, посвященный философу выпуск журнала Логос за 2018 год, то представление о личности Аси складывается далеко для нее не лестное и сводится к типажу бессердечной ‘femme fatale’, которая только тем и занята, что манипулирует героем, совершенно не способным ей сопротивляться.

В этом плане особенно удивительна тональность автора С. Фокина в Логосе — здесь и язвительные намеки на психическое нездоровье Аси: «не вполне принадлежала себе, если принять во внимание характер ее заболевания» (вероятно, Ася в то время лечилась от нервного расстройства, впрочем, о диагнозе в «Дневнике» речи не идет), а также плохо скрываемое презрение в описании ее как банальной «интриганки-обольстительницы».

Примерно в том же духе выдержано и предисловие к «Московскому дневнику» Гершома Шолема — давнего друга и биографа Беньямина. Шолем заочно, по письмам говорит об отсутствии какого-либо определенного интеллектуального облика Аси, зато не сомневается в ее «эротическом цинизме», причем подводит к этому выводу при помощи странных аргументов: Ася постоянно отвергает домогательства Беньямина, часто оппонирует ему в спорах и вообще постоянно лежит в санаторной палате. Все это скорее раскрывает Шолема как человека, охваченного ревностью к приятелю, чем как объективного свидетеля этих отношений.

Ася Лацис

Однако и сам безумно влюбленный Беньямин в «Дневнике» не чурается неожиданно едких замечаний, не щадящих ни внешности любимой, ни ее морального содержания. Парадоксально, но с одной стороны, мужчины отказывают Асе Лацис в субъектности («не вполне принадлежала себе», «отсутствие интеллектуального облика»), с другой — ее очевидно независимые  действия расцениваются как настоящая злонамеренность по отношению к незадачливому поклоннику. Между тем, эти вторящие друг другу описания Асиной сущности рассыпаются на глазах, стоит только, во-первых, прочитать ее собственные воспоминания (причем сколь угодно критически), во-вторых, сопоставить факты ее жизни с тем образом пустой и капризной дамы, который упорно навязывается читателю авторами-мужчинами. 

Вальтер Беньямин

Благодаря недавно переизданной книге воспоминаний Аси ( «Анна Лацис. Красная гвоздика» , М.: Издание книжного магазина «Циолковский», 2018), мы наконец-то получаем возможность разглядеть за типовыми мужскими конструктами живую женщину, со своими интеллектуальными интересами, страстным отношением к любимому делу — театру, стойкими убеждениями, четкой жизненной миссией и невероятным количеством практических задач.

Романтические отношения с мужчинами, вероятно, присутствовали в ее жизни, но вряд ли составляли суть ее существования, в чем нас так отчаянно стремятся убедить. На протяжении всего своего жизненного пути Ася Лацис писала книги о теории театра, ставила спектакли и массовые действа, разрабатывала и воплощала на практике стратегии работы с детьми, включая беспризорников, искала новые формы развития театрального искусства, дружила с Бертольдом Брехтом ─ кстати, именно Ася представила Беньямина Брехту, с которым познакомилась задолго до встречи с философом. Поразительно, как много ей удалось сделать за то короткое время, пока революционное творчество в СССР еще не находилось в загоне. 

Анна Эрнестовна Лиепиня (Лацис ─ по первому мужу) выросла в Латвии в бедной семье и, несмотря на протесты патриархальной матери, по настоянию социалиста-отца получила образование, сначала в Рижской гимназии, а потом в Бехтеревском психоневрологическом институте — одном из двух заведений, где в то время разрешалось учиться женщинам. С 1915 года Лацис посещала театр-студию Комиссаржевского в Москве, а после революции отправилась в Орел организовывать детский театр для беспризорников. В 1920-м она оказалась в Риге, где занималась массовыми народными постановками под открытым небом. После одной из таких постановок ее арестовали, и, отсидев месяц в камере, Ася покинула Ригу.

В 1922 году она отправилась в Германию, где сошлась с левым крылом берлинского театра — в том числе, со своим будущим мужем Бернхардом Райхом, драматургом Бертольдом Брехтом и другими деятелями авангардного театра. В итоге, Ася познакомила Дзигу Вертова с Кракауэром, свела Брехта с Сергеем Третьяковым, и вообще называла себя «пропагандистом СССР в Германии». 

Однако страшные события конца 1930-х не миновали и ее. Сотрудничая как режиссер с латышским театром «Скатуве» в Москве, она ставила Брехта, антифашистские и социалистические драмы. Когда в 1938-м начались чистки латышей, всех актеров театра расстреляли, а Лацис сослали в исправительный лагерь в Казахстане, как и ее мужа Райха, с которым они встретились вновь лишь спустя 13 лет. 

Сегодня работа Аси Лацис практически неизвестна в России. Ее книги о теории театра издавались, в основном, на немецком языке и не переводились даже на английский. После смерти Беньямина ее имя пытались убрать из их совместной статьи о Неаполе, были попытки стереть бесконечно романтичное посвящение Беньямина, открывающее его книгу «Улица с односторонним движением» — посвящение, гласившее: «Эта улица зовется Улицей Аси Лацис в честь той, кто, как инженер, прорубил ее в авторе». Для всякого, кто читал «Московский дневник», Ася Лацис так и останется своенравной подружкой неприкаянного философа, которая не слишком-то хорошо его развлекала в холодной Москве. Сама Ася прочитать «Дневник» не успела. 

Изданные мемуары, по сути, настоящими мемуарами не являются — это скорее сборник заметок, составленный на основе книги ее воспоминаний о театральных деятелях «Революционер по профессии: серия сообщений о пролетарском театре, Мейерхольде, Брехте, Беньямине и Пискаторе» — сборник, окончательной версии которого она даже не увидела. Но и в таком виде «Красная гвоздика» высвечивает несколько иной угол зрения на то, кем была эта женщина: непосредственной участницей революционных событий в культуре СССР и Германии, человеком, стремившимся изменить мир и проживавшим свою жизнь ради искусства.

Write A Comment